Анализ процедур привлечения судей к административной ответственности

Юридическое положение судьи следует понимать как категорию, выстроенную на правовых нормах и обусловленную принципом равенства перед законом; в применении к практике рассмотрения дел административного характера и в рамках комплекса процессуальных гарантий, закреплённых Конституцией, этот принцип реализуется через обеспечение самостоятельности судебной ветви власти. При этом в общей регламентации провозглашается положение о равенстве лиц, совершивших правонарушения административного характера [2].

Согласно данным источника [1], на принципе единого правового стандарта базируется вся правовая система. В рамках Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации, был установлен порядок привлечения к административной ответственности для некоторых должностных лиц, среди которых депутаты, представители судебного аппарата, а также сотрудники прокуратуры. Порядок их ответственности определяется рамками, сформированными Конституцией Российской Федерации и федеральным законодательством. Особенности данного регулирования создают юридический фундамент, необходимый для особого статуса судьи и для применения автономного режима [2].

Судейский статус получает нормативную опору в первой части статей 120–122 Конституции Российской Федерации, указанный массив положений задает для судей особое правовое положение. Президиум ВС РФ исходит из того, что при исполнении полномочий, присущих носителям судебной власти, судья действует самостоятельно. Подотчетность судьи допускается лишь в пределах, очерченных Конституцией Российской Федерации и федеральными законодательными актами.

Судьи защищены от произвольного смещения и наделены личной неприкосновенностью; в источнике указано, что из данных гарантий вытекают специальные требования к лицам, осуществляющим правосудие [6]. Отдельно в том же документе закреплен специальный порядок привлечения судей к юридической ответственности [6].

В научной литературе судью выделяют как особое лицо в системе административно-правовой ответственности, для которого характерна более сложная схема привлечения, нежели для обычных субъектов правового регулирования [4, с. 81–88]. Э. А. Стенюшкина причисляет судей к кругу лиц с юридическими льготами и описывает иммунитет в сфере административного права как систему гарантий, охватывающую и материально-правовые средства защиты, и процессуальные механизмы обеспечения [3]. Важно, что рассматриваемая форма иммунитета служит обеспечением независимости лица, осуществляющего правосудие, а не представляет собой личную льготу; она поддерживает автономность судебной деятельности и не лишает носителя статуса обязанности подчиняться правовым нормам, причём такой функциональный взгляд принят в работе в качестве исходного положения [4].

Юридическое начало производства по административным делам фиксируют фактом составления протокола об административном правонарушении; этот документ представляет собой формальное основание для возбуждения дела [2]. В КоАП РФ регламентированная последовательность действий по таким делам выстроена в четыре взаимосвязанные стадии, инициирование (гл. 28), разбирательство (гл. 29), процедура пересмотра (гл. 30) и приведение решений в исполнение (разд. V) [2].

Если производство ведётся в месте совершения правонарушения, его следует довести до завершения в пределах пятнадцати суток; при рассмотрении в судебной инстанции установлен максимальный срок – до двух месяцев (ст. 28.1, ч. 4) [2].

Введение данной процедуры в отношение судьи сопряжено с наличием существенных процессуальных преград. Уполномоченные на составление протоколов по административным правонарушениям не могут начинать производство без согласия квалификационной коллегии судей [4]. Согласно Статье 16 Закона «О статусе судей», при рассмотрении дел, касающихся судей высших или региональных уровней, создание соответствующей судебной коллегии из троих судей Верховного Суда Российской Федерации и принятие решения основывается на представлении Генерального прокурора Российской Федерации [1]. Когда процесс передается из другого суда, его решение возлагается на группу из трех судей. Эти судьи выбираются из верховных судебных инстанций соответствующего региона федерации – например, Верховного Суда республики, регионального или областного суда, суда города федерального значения, а также судов автономной области и округа. Установлен срок на рассмотрение в десять календарных дней, который начинается с момента получения дела. Обязанность начинать процесс подачи необходимых представлений возлагается на генерального прокурора России, тогда как формирование коллегий подтверждается ежегодным принятием решения Высшей квалификационной коллегии судей России [1].

Никонова и Стенюшкина, анализируя споры вокруг институтов ответственности, представляют выделенную модель как специфическую процедуру, посредством которой судей привлекают к административной ответственности, акцентируя внимание на её процессуальных параметрах и тонких деталях. В аналитической перспективе коллегия судей определяется как ключевая составная часть процедурного фильтра, через который осуществляется сопоставление обозначенного институционального механизма с практикой прокурорского реагирования и выявляется принципиальная близость процессуальных форм [5; 3]. В сравнительном ключе с работниками прокуратуры фиксируется сдвиг фокуса в пользу необходимости получения одобрения от вышестоящего прокурора, что ставится в оппозицию позиции квалификационной коллегии судей [4, с. 81-88].

Накопившаяся практика применения мер административной ответственности в отношении представителей судебной ветви власти выявляет наличие системных изъянов. Самый заметный из них – чрезмерная сложность процедурных этапов, дальнейшие шаги зависят от одобрения квалификационной коллегии судей и от официальной инициативы Генерального прокурора Российской Федерации, что превращает реагирование на массовые «бытовые» правонарушения в тяжеловесный институциональный механизм, отмеченный в профильных исследованиях свыше десяти лет назад [5, с. 35–38]. Как прямое следствие этой процедурной перегруженности в практике формируется угроза исчерпания сроков давности, установленных ст. 4.5 КоАП РФ и действующих без каких-либо исключений; в ряде случаев растянутое согласование процедур становится причиной прекращения производства по основаниям, перечисленным в ст. 24.5 [2].

По мнению Стенюшкиной, указанная система функционирует как усложнённый механизм привлечения судей к административной ответственности; автор также приводит наблюдение, что отдельные бывшие судьи, пользуясь преимуществами своего правового статуса, допускают не только проступки административного характера, но и преступления уголовного свойства [3]. Малое количество прецедентных решений объясняется во многом действием названного процессуального барьера. Этот факт следует рассматривать как основание для корректировки действующих процедур, а не как обоснование полного устранения иммунитета.

Вероятность неверной квалификации находит подтверждение в сопутствующей дисциплинарной практике, так, Президиум Верховного Суда Российской Федерации прямо указал на случаи, когда дисциплинарные коллегии квалифицировали как основание для дисциплинарной ответственности судебную ошибку, допущенную судьёй, при отсутствии надлежащих оснований для такой оценки [6]. С позиций положений КоАП это наглядно демонстрирует потребность в строгом разграничении поступков, находящихся в пределах допустимого судейского усмотрения, и деяний, которые следует признать непосредственно противоправными.

Достижение соответствия с положениями статьи 19 Конституции Российской Федерации осуществляется посредством интерпретации иммунитета в роли юридического инструмента, обеспечивающего независимость системы правосудия, а не как личную привилегию судьи [4, с. 81–88]. В результате данного подхода инициируются преобразовательные инициативы, включающие уменьшение временных рамок на координацию, замораживание периода давности на этапе анализа представления квалификационной коллегии судей, а также дифференциацию моделей процессов в зависимости от уровня серьезности предъявленных обвинений.