Цифровая трансформация правосудия как конституционно-правовая проблема

Процессы цифровой трансформации общественных отношений в XXI веке приобрели всеобъемлющий характер. Как справедливо отмечает Е.В. Катрин, «цифровизация – это процесс, включающий создание, внедрение и применение цифровых систем и технологий и (или) трансформацию инструментов (объектов, систем и технологий) взаимодействия государства, общества и человека» [5, с. 51].

Примечательно, что в действующем законодательстве Российской Федерации термин «цифровизация» не имеет легального закрепления. При этом в нормативных правовых актах с 2019 года исследуемое понятие приобретает достаточно активное использование, что на практике формирует терминологическую неопределенность, следовательно, значительно затрудняет формирование и единообразной правоприменительной практики в сфере цифровой трансформации судебной системы.

Судебная система как институт публичной власти оказалась в числе тех сфер, в которых цифровая трансформация проявилась наиболее интенсивно. Как отмечают А.Т. Карасев, А.В. Савоськин и В.А. Мещерягина, «сущность судопроизводства состоит в рассмотрении и разрешении дел в особой процедуре в соответствии с принципами и нормами права, содержащимися как в международных, так и внутринациональных нормативных правовых актах, для обеспечения защиты нарушенных или оспариваемых прав, свобод либо законных интересов участников процесса» [4, с. 73].

В свою очередь конституционное право на судебную защиту, как подчеркивает С.С. Вашурина, «по сути, выступает гарантией соблюдения, защиты и восстановления иных прав, свобод и законных интересов субъектов правоотношений» [1, c. 42]. Следовательно, можно подчеркнуть, что право на судебную защиту позволяет личности во взаимоотношениях с государством выступать в качестве равноправного субъекта, оно же является абсолютным, то есть не подлежащим ограничению, а также характеризуется как универсальное правовое средство государственной защиты любого нарушенного права.

Практическая реализация цифровой трансформации правосудия находит свое выражение в ряде конкретных инструментов. Прежде всего, это электронная подача процессуальных документов, на практике уже к 2020 г. была обеспечена возможность электронного обращения в суд и возможность участия в судебных заседаниях посредством видеоконференцсвязи [3].

Несмотря на применение цифровых инструментов более пяти лет, сегодня недостаточно урегулированным остается вопрос правового обеспечения и нормативного регламентирования применения информационных сервисов, технологий и искусственного интеллекта в судопроизводстве. В указанном контексте следует более детально охарактеризовать такой инструмент, как видеоконференцсвязь, которая в период пандемии COVID-19 с учетом вводимых ограничений послужила способом урегулирования споров без необходимости непосредственного посещения судебных инстанций. Несмотря на кажущуюся простоту и удобство использования, суды нередко отказывают в проведении заседаний в таком формате из-за загруженности оборудованных залов, нехватки каналов связи или отсутствия специалистов по техническому сопровождению. Кроме того, качество связи также не обладает высоким уровнем, что фактически препятствует полноценному изложению позиций участниками процесса.

Актуальные проблемы, связанные с внедрением цифровых технологий в правосудие, находят свое отражение и на уровне высших судебных органов. Председатель Верховного Суда Российской Федерации Игорь Краснов, выступая на семинаре-совещании по вопросам обеспечения деятельности мировых судей 20 мая 2026 года, констатировал, что цифровое правосудие как таковое не обладает однородным характером и не применяется в едином контексте повсеместно, так как на многих участках применяется и устаревшее оборудование, и присутствует нехватка серверного оборудования, следовательно, поддерживать в складывающихся условиях единую цифровую среду просто невозможно, даже несмотря на то, что идея общей среды в цифровом пространстве для мировых судей остается одним из векторов развития судопроизводства в близлежащей перспективе [2].

Нельзя не отметить и тот факт, что применение исключительно электронных, цифровых форм обращения граждан в органы правосудия прямо противоречит конституционным положениям, а также принципам организации судебной власти. Технологии, благодаря которым достигнуты прогрессивные результаты в рамках цифровой трансформации правосудия, не в полной мере находят свое практическое применение, так как зависят от уровня цифровой грамотности граждан, технической обеспеченности судебных органов, стабильности работы оборудования, используемого в рамках передачи информации.

О недопущении процесса полной автоматизации правосудия, используя такую популярную во многих сферах технологию, как искусственный интеллект, говорит председатель Конституционного суда РФ В. Зорькин. В своем выступлении на конференции, посвященной 35-летию Конституционного Суда РФ, он подчеркнул: «Вправе ли Конституционный суд терпеть так называемый «черный ящик» правосудия? Ответ – решительное «нет». При этом он допустил возможность использования искусственного интеллекта в качестве «умной подсказки для решения дел», однако с важной оговоркой: «никогда в решении дел о свободе, родительских и гражданских правах» [6].

Из вышесказанного можно сделать вывод, что на законодательном уровне осознается содержание цифровизации: она несет как очевидные блага, так и потенциальные угрозы для конституционных прав человека и гражданина. Следовательно, внедрение цифровых решений в судебную деятельность должно сопровождаться формированием адекватной нормативной базы, обеспечивающей как техническую безопасность, так и процессуальные гарантии прав участников судопроизводства. При этом цифровые технологии в правосудии выступают не самоцелью, а средством достижения конституционно значимых целей – доступности, открытости и эффективности судебной защиты. Отсутствие же проработанности вопроса о допустимости использования искусственного интеллекта фактически создает зону неопределенности, которая может быть использована в ущерб правам граждан. Таким образом, цифровизация правосудия представляет собой объективный процесс, обусловленный общим технологическим развитием общества и направленный на повышение эффективности, открытости и доступности судебной защиты. Применение цифровых инструментов, к числу которых можно отнести электронную подачу документов, видеоконференцсвязь, автоматизацию документооборота создает реальные возможности для упрощения доступа граждан к правосудию, при условии снижения затрат времени и ресурсов на решение имеющихся вопросов. В свою очередь использование современных решений в области цифровизации судопроизводства не должно ставить конституционное право на судебную защиту под угрозу ограничения, то есть цифровая трансформация не должна подменять собой сущностные характеристики правосудия, среди которых – его доступность для всех категорий граждан, независимо от их места жительства, уровня дохода, возраста, состояния здоровья и цифровой компетентности.

В настоящее время актуальным остается вопрос о том, каким образом достичь баланса между ускоряющимся технологическим прогрессом, влияющим в том числе на процесс судопроизводства, и конституционными гарантиями равного доступа к судебной защите для всех граждан. Нахождение указанного баланса, очевидно, требует не только технологических, но и организационных, правовых и социальных решений, учитывающих многообразие потребностей и возможностей всех участников судопроизводства. Только при эффективном подходе цифровая трансформация сможет служить укреплению, а не ослаблению принципа доступности правосудия, закрепленного в Конституции Российской Федерации.