Самозащита как способ защиты прав в корпоративных правоотношениях

• КУДРЯВЦЕВ Илья НиколаевичВсероссийский государственный университет юстиции (РПА Минюста России)mail@law-books.ru

В настоящей статье анализируется возможность применения такого способа защиты в корпоративных правоотношениях как самозащита, выделяются способы самозащиты субъективных корпоративных прав и выдвигаются предположения о значимости института самозащиты в рамках корпоративных правоотношений.

Ключевые слова: корпоративное право, корпоративные правоотношения, формы защиты корпоративных прав, самозащита корпоративных прав, корпоративный договор, внеочередное общее собрание, право выхода из состава участников ООО

Всовременном мире важнейшую значение в гражданском обороте играют юридические лица, в частности корпоративные юридические лица. В связи с этим в 2013 году в перечень гражданских правоотношений были включены корпоративные правоотношения как качественно новый вид гражданских правоотношений, возникающих только внутри корпоративной организации. Важнейший признак, отделяющий корпоративные правоотношения от иных гражданских отношениях, составляет то, что они возникают внутри корпорации, а субъектами данных отношений выступают сама корпорация, ее участники, состоящие с ней в членских отношения, а также члены органов корпорации [1, c. 59].

В связи с тем, что данные правоотношения имеют определенную специфику, защита прав и интересов участников этих правоотношений и появляется обоснованная необходимость более углубленного исследования конкретных способов защиты этих прав. Как известно, формы защиты нарушенного права делятся на юрисдикционные формы (судебная и административная) и неюрисдикционные, то есть защита нарушенных субъективных прав лицом осуществляется своими самостоятельными действиями без обращения к уполномоченным на это государственным или судебным органам, в формах самозащиты права и оперативного воздействия.

Цель данной статьи состоит в анализе дефиниции самозащиты корпоративных прав и возможности применения такой формы защи- ты этих прав, так как в связи с усложнением корпоративных отношений, ростом числа корпоративных конфликтов и повышением значимости оперативных способов защиты интересов участников юридических лиц, меры самозащиты корпоративных прав в современном правопорядке приобретают всю большую актуальность. Традиционные судебные механизмы не всегда позволяют своевременно восстановить нарушенные права, тогда как корпоративная практика требует быстрых и эффективных инструментов реагирования на злоупотребления со стороны органов управления, участников или третьих лиц. Специфика самозащиты данных прав обусловлена сочетанием имущественной и организационной природы корпоративных правоотношений, а также необходимостью соблюдения баланса интересов всех участников корпорации. В этой связи особое значение приобретают вопросы допустимых пределов самозащиты, ее форм, соотношения с судебной защитой и корпоративными процедурами.

Для определения возможности применения самозащиты корпоративных прав следует привести доктринальные позиции по данному вопросу. Так, для объективного понимания данного института стоит изначально привести критический взгляд И. С. Шиткиной по отношению к допустимости применения само защитных механизмов в корпоративных правоотношениях, которая указывает, что сама правомерность самозащиты возникает лишь исключительно, когда иной субъект корпоративных отношений совершил неправомерное действие при исполнении предусмотренной ему обязанности в относительном правоотношении, а действия по самозащите субъективного права никаким образом не вправе влиять на волеизъявление иных лиц [1, c. 623]. Вместе с тем представляется, что в понимании данной позиции применяется излишне ограничительное толкование данного способа защиты, не учитывая общую гражданско-правовую специфику корпоративных правоотношений в силу их приверженности таким частноправовым принципам как диспозитивность, автономия воли. Кроме того, так как корпоративные правоотношения входят в предмет гражданских, и при условии того, что применяемые меры самозащиты соответствуют императивным предписаниям, не приводящие к нарушению баланса интересов участников корпорации, то обоснованно считать, что участник корпорации вправе прибегать к такому способу защиты как самозащита корпоративных прав. Это означает, что перечень способов самозащиты не должен трактоваться ограничительно, и при соблюдении критериев добросовестности и соразмерности применяемых мер лицо способно реализовывать любые, не запрещенные законом, действия для предупреждения и пресечения посягательства на своё корпоративное право.

Продолжая дискуссию о применимости мер самозащиты в корпоративных правоотношениях, то стоит упомянуть общее понимание института самозащиты и привести представление Е. А. Суханова об общей дефиниции данного способа защиты гражданских прав, который указывает, что данный способ защиты следует понимать расширительно, в том смысле, что допускаемые законом фактические действия, реализующие самозащиту, сводятся не только к исполнению после совершенного правонарушения, а также к мерам, направленным на обеспечение охраны законных прав и интересов [2, c. 545]. В контексте корпоративных правоотношений Г.А. Свердлыка и Э. Л. Страунинг придерживаются схожего мнения и дополняют, что самозащита корпоративных прав понимается не только как предусмотренные законодательством или локальным нормотворчеством юридически значимые действия, совершаемые с целью прекращения уже совершенного нарушения прав и законных интересов участников корпорации в результате совершения противоправных действий, но и комплекс предупредительных мер, установление и реализация которых влечет к соблюдения правопорядка в корпоративных отношениях [3, c. 46].

Таким образом, обоснованно полагать, что в меры самозащиты характера входят гарантийные превентивные меры, направленные на исключение возможности умаления корпоративных прав участников корпоративных правоотношений.

В целом меры самозащиты права обоснованно выделить на две группы по способу реализации – на двусторонние, где имеется согласованная воля сторон, направленная на защиту прав участников корпорации и действия одностороннего порядка, то есть непосредственно самого участника корпорации.

Среди первого типа стоит выделить такую форму самозащиты в контексте корпоративных правоотношений, как договорное согласование интересов участников корпорации, реализуемое с целью обеспечения неприкосновенности права или пресечения его нарушения. Практическим механизмом реализации такой формы защиты выступает корпоративный договор, а также акционерное соглашение как разновидность корпоративного договора. Согласно ст. 67.2 Гражданского кодекса РФ, корпоративный договор представляет собой соглашение между всеми участниками хозяйственного общества либо между частью из них об осуществлении своих корпоративных прав в соответствии с которым они обязуются осуществлять эти права определенным образом или воздерживаться либо отказаться от их осуществления, в том числе голосовать определенным образом на общем собрании участников общества, согласованно осуществлять иные действия по управлению обществом, приобретать или отчуждать доли в его уставном капитале (акции) по определенной цене или при наступлении определенных обстоятельств либо воздерживаться от отчуждения долей (акций) до наступления определенных обстоятельств. Таким образом, исходя из сущности корпоративного договора, обоснованно утверждать, что данное соглашение способствует устранению разногласий между участниками корпорации и выступает способом самозащиты, направленным на пресечение нарушения корпоративных прав. Так, стороны корпоративного договора вправе включить условия, которые предотвращают произвольное принятие решений, например стороны договора определили согласованного голосовать на общем собрании не распределять часть прибыли между участниками во избежание оттока капитала из корпорации, имеющего цель предотвращения нарушения имущественных прав при имеющимся корпоративном конфликте в корпорации. Данный пример иллюстрирует каким образом реализуется механизм самозащиты: предварительно согласуя собственные действия, участники корпорации самостоятельно определяют порядок реализации своих прав с целью избежания возникновения корпоративного конфликта или умаления капиталовложений участника, действиями других участников корпорации.

Правомерность заключения корпоративного договора с данной целью подтверждается судебной практикой, а именно Постановлением Арбитражного суда Дальневосточного округа от 31.03.2017 по делу №А51-10201/2016, вынесенного в порядке кассационного рассмотрения спора, согласно которому был признан законным корпоративный договор, заключенный между двумя участниками общества о перераспределении обязанностей в обществе, а именно которым устанавливалось исключение из процесса управления обществом акционера, который являлся одной из сторон данного соглашения, в том числе из процесса управления персоналом, работы с комитентами, получения прибыли, участия в рекламной деятельности.

Также в доктрине рассматривают внеочередное общее собрание учредителей как способ самозащиты прав, который обусловлен совокупностью факторов экономического, институционального и управленческого характера [4, c. 2]. Как известно, общее собрание учредителей является высшим органом такой корпорации как хозяйственных обществ (общества с ограниченной ответственностью (далее – ООО) и акционерные общества (далее – АО)). В данных видах корпорации общее собрание по своей периодичности проведения делятся на годовые и внеочередные в АО и на очередные и внеочередные в ООО. Годовые и очередные собрания являются обязательными собраниями в хозяйственном обществе, которые собираются в установленный промежуток времени, то есть являются запланированными и направлены на урегулирование дальнейшей деятельности организации. Внеочередные же собрания являются внеплановыми и не являются обязательными для проведения. При этом созыв внеочередных общих собраний направлен на выработку и принятие оперативных решений, возникших проблем в управлении корпорации либо пресечения возможных нарушений, а также исполнения ключевых управленческих решений, не дожидаясь очередного собрания. Например, в док- трине выделяется такая категория оснований для созыва внеочередного общего собрания, как контрольно-надзорные основания, которые могут проявляться в конфликте интересов между учредителями или в подозрении в выводе активов [4, c. 8], а исходя из этого созыв внеочередного собрания явным образом может служить способом оперативной защиты, являющейся реакцией на совершаемые противоправные действия, с целью их превентивного предотвращения. Например, участники ООО, обладающие в совокупности не менее чем 1/10 от общего числа голосов участников, инициируют созыв внеочередного общего собрания о досрочном прекращении полномочий генерального директора в связи с тем, что текущая деятельность корпорации осуществляется в убыток и-за противоправных действий единоличного исполнительного органа.

Представляется, что в определенных случаях в качестве способа самозащиты можно рассматривать выход участника из корпорации. Согласно ст. 26 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО), участник вправе добровольно выйти из общества без согласия других участников общества путем отчуждения своей доли, если это закреплено уставом. В зависимости от контекста принятия решения лица о выходе из общества данное действие может сочетать в себе признаки самозащиты своих корпоративных прав. Так, Ю. Н. Андреев трактует самозащиту как общеуниверсальный способ защиты гражданских прав, реализуемый через прекращение правоотношения [5, c. 460]. В качестве иллюстрации реализации самозащиты при использовании данной меры стоит привести следующий пример, в случае существенного нарушения баланса интересов участников либо в ситуации корпоративного конфликта лицо может прекратить участие в корпорации и получить действительную стоимость своей доли (либо номинальной, если это закреплено в уставе). Тем самым лицо самостоятельно устраняет неблагоприятные последствия участия в обществе без обращения к юрисдикционным механизмам. Кроме того, в ситуации, когда иные участники корпорации с целью личной заинтересованности проголосовали за совершение крупной сделки по отчуждению имущества общества в результате чего данное действие привело бы последующему уменьшению действительной цены доли в обществе, чем нарушается баланс интересов всех участников корпорации, то участник, который на общих собраниях голосовал против совершения данной сделки, прибегает к такой форме самозащиты как выход из данного общества ради предотвращения умаления его имущественных интересов. Также, в уставе общества может быть предусмотрен альтернативный порядок продажи своей доли, например, в зависимости от выбора лица доля может быть продана как по действительной стоимости, так и по номинальной, и в случае, если действительная стоимость доли стала меньше номинальной, лицо вправе реализовать свою долю по номинальной стоимости и не потерять собственных вложений в корпорацию. Однако положение о том, что выход из общества может сочетать в себе признаки самозащиты прав является дискуссионным, поскольку н не направлен на исключительно пресечение нарушения или восстановление права внутри корпорации, а приводит к прекращению самого корпоративного правоотношения участника. Поэтому более точным является его понимание как способа защитного выхода из корпоративного конфликта, сочетающего элементы самозащиты и прекращения корпоративного статуса.

Также стоит упомянуть на примере АО, что некоторые права общего собрания могут обладать признаками самозащиты, например, права, предусмотренные п. 4 ст. 69 Федерального закона «Об акционерных обществах» (далее – Закон об АО), которые заключаются в том, что собрание вправе в любое время принять решение о досрочном прекращении полномочий единоличного исполнительного органа общества, членов коллегиального исполнительного органа общества, а также управляющей организации или управляющего.

Некоторые специалисты рассматривают в качестве самозащиты корпоративных прав наличие информированности у участника корпорации по поводу состояния дел организации и о его деятельности, о внутренних документах организации, об эмиссии ценных бумаг обществом, о судебных решениях по спорам, в которых выступает корпорации и другие [6, c. 78]. Так, например, согласно п. 1 ст. 8 Закона об ООО участник имеет право получать информацию о деятельности общества и знакомиться с любой документацией данной организации, но только в том порядке, который был установлен уставом. При этом необходимо отметить, что согласно абз. 2 п. 3 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 18.01.2011 N 144 «О некоторых вопросах практики рассмотрения арбитражными судами споров о предоставлении информации участникам хозяйственных обществ» в уставе закрепляется только порядок получения информации, перечень же допустимой информации не может быть установлен уставом. Также, например, согласно ст. 91 Закона об АО, участники акционерного общества, они же акционеры, обладают правом на получение информации, однако законом установлен перечень тех документов, к которым они могут получить доступ [7, c. 139].

Однако, представляется, что обладание знаниями невозможно назвать самозащитой в прямом смысле этого слова, и оно является условием, позволяющим уже в дальнейшем осуществлять защиту прав, в том числе и в форме самозащиты. В доктрине также обращают на это внимание, называя информированность условием, однако в то же время данное условие является способом самозащиты [7, c. 139], что представляется неверным.

Таким образом, можно прийти к выводу, что самозащита корпоративных прав на самом деле достаточно регулярно применяется в корпоративных правоотношениях, поскольку в качестве способа самозащиты могут применяться различные механизмы путем как совместного предварительного установления прав и обязанностей в корпоративных отношениях, так и реализация правомочий участника, являющихся реакцией на совершаемое противоправное действие, где нарушающее лицо не исполнило надлежащим образом свою корпоративную обязанность. При этом часть теоретиков придерживается иного мнения, упоминая, что самозащита в буквальном смысле в действительности не применятся в корпоративных правоотношениях. Представляется, это связано с тем, что упомянутые способы самозащиты находятся в пограничном состоянии между мерами защиты прав и традиционным пониманием институтов, которое предполагает, что они направлены на реализацию волеизъявления в форме субъективных правомочий, а не имеют природу механизмов защиты корпоративных прав, которые используются в обычной деятельности корпораций.

Думается, что необоснованно считать, будто самозащита корпоративных прав не используется вовсе, поскольку, например, ранее упомянутый институт корпоративного договора служит для достижения равновесия и урегулирования разногласий участников корпоративного юридического лица, в том числе и в пресечении нарушения своих прав.

Список литературы

1. Шиткина И.С. Корпоративное право: Учебный курс. В 2 т. / И.С. Шиткина. Т. 1. – М.: Статут, 2017. 975 с.
2. Гражданское право: учебник: в 4 т. / отв. ред. д-р юрид. наук., проф. Е. А. Суханов. —3-е изд., перераб. и доп. —Москва: Статут, 2023. 624 с.
3. Свердлык Г. А., Страунинг Э. Л. Защита и самозащита гражданских прав. Учебное пособие. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 45–49.
4. Артёменкова С. В. Внеочередное общее собрание учредителей экономического субъекта как самозащита корпоративных прав // Вестник евразийской науки. 2025. – Т.17. №1. С. 1–14.
5. Андреев Ю. Н. Механизм гражданско-правовой защиты. М.: Норма: Инфра-М, 2010. 464 с.
6. Кирилловых А. А. Корпоративное право: Курс лекций / А.А. Кирилловых – М.: Юстицинформ, 2009. 94 с.
7. Могилевский Г.А., Комиссаров А.В. Информация как способ самозащиты прав субъек- тов в гражданском обороте // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2021. № 1–3. C. 138–140.

Скачать