Роль банка России в предупреждении банкротства финансовых организаций

Статья посвящена исследованию роли Банка России в механизме предупреждения несостоятельности кредитных организаций. Проанализирована эволюция инструментов финансового оздоровления, включая системный переход от кредитной схемы с участием Агентства по страхованию вкладов к механизму прямой докапитализации через специально созданный Фонд консолидации банковского сектора. Рассмотрены публично-правовая природа взыскания убытков с контролирующих лиц при санации и макропруденциальные аспекты регулирования. Выявлены преимущества и недостатки современных надзорных практик, обеспечивающих макроэкономическую стабильность национальной финансовой системы в условиях длительных внешних экономических ограничений.

Ключевые слова: банковский надзор, финансовое оздоровление, санация, Банк России, Фонд консолидации банковского сектора

Трансформация национальной финансовой системы сопровождается процессами концентрации капитала и закономерным сокращением числа действующих кредитных организаций. Статистические данные наглядно свидетельствуют, что количество банков в России неуклонно уменьшалось с 1675 единиц в 1998 году до 361 организации к 2023 году [3]. Представленная динамика обусловлена не только естественными рыночными процессами консолидации, но и целенаправленной политикой регулятора по очищению сектора от нежизнеспособных участников, которая реализуется преимущественно через механизмы принудительной ликвидации. Принудительный уход банков с рынка из-за несостоятельности генерирует существенные финансовые издержки для реального сектора экономики, что актуализирует проблему формирования качественного инструментария раннего предупреждения банкротства. Банк России в рамках своих широких надзорных полномочий применяет макропруденциальные инструменты для смягчения последствий макроэкономических шоков, однако базовым элементом защиты прав институциональных и частных кредиторов остается процедура финансового оздоровления проблемных организаций.

Степень научной разработанности проблематики регулирования несостоятельности финансовых организаций характеризуется достаточной глубиной, поскольку исследователи регулярно обращаются к вопросам трансформации надзорных практик. В трудах А. Гузнова и Т. Рождественской системно раскрываются правовые основы банковского регулирования и классифицируются меры воздействия Банка России на кредитные организации, нарушающие установленные пруденциальные нормативы [1]. В свою очередь, С. А. Карелина и А. В. Осокин акцентируют исследовательское внимание на экстраординарных механизмах защиты прав кредиторов, обоснованно доказывая, что взыскание убытков при санации выступает не стандартным гражданско-правовым институтом, а публичной функцией банковского надзора, обусловленной целевым характером предоставляемого финансирования [2]. Экономические параметры процедуры санации подробно изучены В. Э. Кроливецкой и Е. О. Масловской, проанализировавшими переход отечественной банковской системы от кредитной модели оздоровления к механизму прямой докапитализации [3]. Возникает логичный вопрос об экономической оправданности текущего уровня государственного вмешательства на фоне постепенного отказа европейских юрисдикций от механизмов публичной поддержки в пользу частного урегулирования.

Гипотеза представленного исследования строится на предположении о том, что внедрение инструмента прямой докапитализации проблемных банков за счет средств Фонда консолидации банковского сектора в неразрывном комплексе с взысканием убытков с контролирующих лиц способствует более быстрому восстановлению показателей платежеспособности. Вместе с тем подобный подход неизбежно приводит к долгосрочному повышению доли государственного участия на банковском рынке.

Процедура санации кредитных организаций в российской правоприменительной практике претерпела радикальные изменения под давлением макроэкономических факторов.

Изначально доминирующая роль в предотвращении банкротств отводилась Агентству по страхованию вкладов, которое реализовывало механизмы санации посредством предоставления льготных кредитов инвесторам или непосредственно самим санируемым банкам. Выбранный механизм действительно обеспечивал бесперебойность расчетов, однако со временем выявилась его колоссальная финансовая емкость. Общая сумма выплаченного страхового возмещения кратно выросла с 21 млрд руб. в 2009 году до 1339 млрд руб. к началу 2017 года [3]. Очевидная экономическая неэффективность опосредованной кредитной модели, усугубляемая прямой зависимостью успешности самой процедуры от финансового положения банка-санатора, потребовала пересмотра регулятивной базы. Весной 2017 года законодатель по инициативе регулятора учредил Фонд консолидации банковского сектора, управление которым стала осуществлять специализированная управляющая компания, юридически выступающая автономным подразделением Банка России [3]. Нормативный переход к капитальному механизму означал, что регулятор при- обрел исключительное право самостоятельно выкупать акции санируемых структур, предоставлять им субординированные займы и размещать средства на депозитах. Практическая реализация обновленного подхода стартовала в августе 2017 года в ходе финансового оздоровления системно значимого банка ФК Открытие, докапитализация которого за счет средств фонда потребовала 456 млрд руб. [3]. Позднее аналогичные меры были масштабированы и применены к Бинбанку с объемом вливаний в 57 млрд руб., а в дальнейшем к Промсвязьбанку и банку Траст [3]. Прямое вхождение надзорного органа в капитал позволило минимизировать издержки посредничества и ускорить выход показателей на нормативный уровень.

Параллельно с изменением базовых источников финансирования трансформировался правовой инструментарий воздействия на бенефициаров таких организаций. Пункт 5 статьи 189.23 закона о банкротстве регламентировал специальный механизм взыскания убытков, существенно отличающийся от параметров классической субсидиарной ответственности [2]. Суть данного инструмента заключается в компенсации фактических расходов Банка России на санацию, а не в линейном пополнении конкурсной массы. Поскольку выделяемое финансирование де-факто представляет собой целевую государственную субсидию, полномочие по взысканию убытков носит ярко выраженный публично-правовой характер [1]. Практикуемое судами использование упрощенных стандартов доказывания по аналогичным спорам продиктовано необходимостью жесткого удержания макроэкономической стабильности и предотвращения стремительной девальвации активов системно значимых институтов [2]. Для сравнения можно проанализировать банковскую систему США, где функции кризисного оздоровления выполняет специализированное правительственное агентство FDIC, решения которого в части стратегии управления несостоятельным банком вообще неподнадзорны судебному контролю [2]. В отличие от европейской практики, где масштабно применяется процедура частного распределения убытков между кредиторами, отечественная правовая система безальтернативно ориентирована на спасение банков государственными ресурсами [1]. Вследствие этого судебное взыскание убытков с неэффективного менеджмента выступает единственным рабочим способом частичного возврата публичных инвестиций.

Оценка применения макропруденциальных мер демонстрирует, что банковский сектор сумел сохранить финансовую устойчивость даже в условиях структурных ограничений 2022 года. Запас совокупного капитала системы был зафиксирован на высоком уровне в 6 трлн руб., чему напрямую способствовал добровольный отказ ряда крупных организаций от выплаты дивидендов на общую сумму 139 млрд руб., а также своевременно реализованные регуляторные послабления [3]. Банк России оперативно снижал требования к капиталу, частично высвобождая контрциклический буфер, смягчал жесткие требования к обеспечению и расширял перечень легитимных активов [3]. Дополнительно были внедрены новые инструменты по предоставлению ликвидности кредитным организациям на срок до 1 года по сниженным ставкам [3]. Более радикальные инструменты, такие как принудительная полномасштабная санация и назначение временной администрации, задействуются надзорным органом лишь в крайних ситуациях, когда банк показывает документально подтвержденное неисполнение обязательств сроком более 7 дней или фиксируется критическое падение достаточности базового капитала [3].

При этом форсированный процесс оздоровления имеет серьезные побочные макроэкономические последствия. Фондирование процессов спасения через Фонд консолидации банковского сектора автоматически повышает уровень прямого огосударствления отрасли и провоцирует ее скрытую монополизацию, поскольку санируемые банки в перспективе либо сливаются с другими государственными игроками, либо остаются под контролем структур с государственным участием [1]. Открытые торги по продаже акций, на примере Азиатско-Тихоокеанского Банка в 2021 году, иллюстрируют тактические попытки регулятора вернуть реанимированные активы в рыночную среду, но стопроцентно компенсировать исходные затраты удается крайне редко [3]. Из этого объективно следует, что развитие мер раннего предупреждения должно стать приоритетным по отношению к процедурам последующего спасения дефолтных институтов.

Механизм предупреждения банкротства финансовых организаций в России прошел путь от опосредованного льготного кредитования через систему страхования вкладов к прямому и жесткому централизованному управлению посредством Фонда консолидации банковского сектора. Такая административная модель доказала свою состоятельность в периоды системных потрясений, позволив надзорным органам оперативно локализовать дефицит ликвидности крупнейших банковских структур и пресечь системный коллапс.

Гарантом хотя бы частичного возврата бюджетных вливаний стала нормативная практика взыскания специальных санационных убытков с контролирующих лиц, которая формирует массивную правовую базу для пресечения деструктивного корпоративного менеджмента.

Высокая конечная стоимость процедур санации объективно требует смещения приоритетов Банка России с экстренного реагирования на консультационный надзор. Глубокая интеграция систем раннего предупреждения, включающих перманентный мониторинг индикаторов балансовой устойчивости и стресс-тестирование бизнес-моделей, позволит своевременно выявлять скрытые угрозы утраты платежеспособности. Только грамотно выверенное сочетание пруденциальной политики регулятора и компетентного риск-менеджмента внутри самих банков способно гарантировать долгосрочную стабильность сектора без избыточного наращивания государственной доли в экономике.

Список литературы

1. Гузнов А., Рождественская Т. Банковское регулирование и надзор. Банкротство финансовых организаций. Меры воздействия банка России 4-е изд., пер. и доп. Учебное пособие для СПО. // Юрайт. – 2024. – 244 с.
2. Карелина С. А., Осокин А. В. Взыскание убытков при санации кредитной организации как инструмент банковского надзора //Электронное приложение к Российскому юридическому журналу. – 2023. – №. 1. – С. 51-58.
3. Кроливецкая В. Э., Масловская Е. О. О механизме предупреждения банкротства проблемных банков в России //Научный журнал НИУ ИТМО. Серия «Экономика и экологический менеджмент». – 2023. – №. 4. – С. 141-152.

Скачать