Дуалистическая природа службы финансового уполномоченного в Российской Федерации: сочетание публично-правовых и частноправовых начал

• ЛЬВОВ Иван Романовичстудент Юридического факультета Финансового Университета при Правительстве Российской Федерацииmail@law-books.ru

• МАТВЕЕВА Наталья Алексеевнакандидат юридических наук, доцент кафедры правового регулирования экономической деятельности Юридического факультета Финансового Университета при Правительстве Российской Федерацииmail@law-books.ru

Актуальность исследования обусловлена стремительным развитием финансового рынка, ростом числа споров между потребителями и финансовыми организациями, а также необходимостью осмысления правовой природы нового для российской правовой системы института – Службы финансового уполномоченного. Цель работы – выявление и анализ дуалистической правовой природы данного института, проявляющейся в сочетании публично-правовых и частноправовых элементов. В статье на основе анализа Федерального закона № 123-ФЗ, актов Банка России, судебной практики и доктринальных источников исследуется нормативная основа формирования смешанной правовой природы СФУ. Методологическую базу составляют формально-юридический метод, метод системного анализа, сравнительно-правовой метод и метод анализа судебной практики. В результате исследования выявлено, что дуализм проявляется на всех уровнях функционирования института: в целях учреждения (публичные) и предмете деятельности (частноправовые споры), в организационно-правовой форме (негосударственная структура) и источнике финансирования (обязательные взносы финансовых организаций), в юридической силе решений (асимметричная обязательность). Особое внимание уделено сравнительному анализу российской модели финансового омбудсмена с зарубежными аналогами (Великобритания, Германия, Италия), а также анализу судебной практики оспаривания решений финансового уполномоченного. В заключении сделан вывод о том, что Служба финансового уполномоченного представляет собой уникальный публично-частный (гибридный) институт, которому государство делегировало выполнение публичной функции по защите прав потребителей финансовых услуг, реализуемую преимущественно через инструменты разрешения частных конфликтов. Понимание этой двойственной природы имеет ключевое значение для определения места института в правовой системе и практики применения законодательства.

Ключевые слова: финансовый уполномоченный, финансовый омбудсмен, правовая природа, дуализм правовой природы, публично-правовые элементы, частноправовые элементы, защита прав потребителей финансовых услуг, юридическая сила решений, Банк России, досудебное урегулирование споров, судебная практика, сравнительно-правовой анализ

Введение

Актуальность исследования правовой природы Службы Финансового Уполномоченного (далее – СФУ) обусловлена стремительным развитием финансового рынка, ростом числа споров между потребителями и финансовыми организациями и объективной потребностью в создании эффективных, доступных и специализированных внесудебных механизмов их разрешения. Институт СФУ, введенный Федеральным законом от 04.06.2018 № 123-ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг» [3] (далее – Закон о ФУ), занял центральное место в системе досудебного урегулирования таких споров. С 1 июня 2019 года обращение к финансовому уполномоченному стало обязательным досудебным этапом для споров с отдельными видами финансовых организаций, что принципиально изменило ландшафт защиты прав потребителей финансовых услуг [7; 12].

Однако правовой статус СФУ остается предметом дискуссий в юридической доктрине, порождая вопросы о месте СФУ в системе государственных и негосударственных институтов, характере ее полномочий и юридической силе принимаемых решений. Проблема определения правовой природы финансового омбудсмена является одной из ключевых для понимания его роли в правовой системе и практики применения законодательства.

В научной литературе сложились различные подходы к пониманию правовой природы исследуемого института. Т.Э. Рождественская и А.Г. Гузнов, анализируя особенности правового статуса финансового уполномоченного, приходят к выводу, что он не является органом государственной власти и сохраняет статус института гражданского общества, признанного государством на уровне федерального закона и обладающего отдельными функциями органа государственной власти [13, с. 46]. Д.В. Кулакова, исследуя публично-правовой статус финансового уполномоченного, обосновывает необходимость рассмотрения комплексного статуса, включающего назначение и освобождение от должности, принципы и цели деятельности, задачи, функции и полномочия, гарантии и ответственность [9, с. 286-287]. В.В. Климов, действующий финансовый уполномоченный, в своих работах акцентирует внимание на многокомпонентной правовой природе института, включающей как нормативно закрепленные элементы, так и исторически присущие функции [8, с. 62]. Особого внимания заслуживает исследование Е.А. Сурменевой и Е.Г. Беликова, посвященное финансово-правовым аспектам функционирования института, где авторы обосновывают, что отношения по финансированию деятельности СФУ имеют преимущественно финансово-правовую природу [4, с. 29-30]. Значительный интерес представляют зарубежные исследования, посвященные моделям финансового омбудсмена в различных правовых системах. К. Молодыко в своем компаративном исследовании выделяет три основные модели: английскую (вертикальная система с единым омбудсменом), немецкую (система отраслевых омбудсменов при сохранении свободы обращения в суд) и итальянскую (модель обязательной медиации) [17, с. 389-391]. Российская модель, по мнению исследователя, представляет собой уникальный гибрид, сочетающий элементы итальянской обязательной медиации и английской системы с назначением омбудсмена регулятором [17, с. 402].

Целью данной статьи является выявление и анализ сущностных характеристик правовой природы СФУ. Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи: исследовать нормативно-правовую базу, формирующую дуалистическую природу СФУ; выявить и охарактеризовать сочетание публично-правовых и частноправовых элементов в статусе и деятельности СФУ; проанализировать юридическую силу решений финансового уполномоченного как ключевое отражение ее дуалистической природы; провести сравнительно-правовой анализ российской модели с зарубежными аналогами; исследовать судебную практику оспаривания решений финансового уполномоченного. Основной тезис исследования заключается в том, что правовая природа СФУ носит сложный, принципиально дуалистический (публично-частный) характер, что определяет ее уникальность в правовой системе РФ.

Результаты исследования

Нормативно-правовая основа формирования дуалистической природы СФУ Фундамент правового статуса и деятельности СФУ заложен Законом о ФУ. Уже в ст. 1 данного закона декларируются публичные цели создания института: защита прав и законных интересов потребителей финансовых услуг, содействие внесудебному разрешению споров между ними и финансовыми организациями, укрепление доверия к финансовому рынку и повышение финансовой грамотности населения [3]. Эти цели носят явно публичный характер, направлены на защиту неопределенного круга лиц и стабильность финансовой системы в целом. Как справедливо отмечает Д.В. Кулакова, финансовый уполномоченный является правозащитным органом, воплощающим гарантию государства по защите и соблюдению прав и интересов потребителей финансовыми организациями [7, с. 27].

Однако механизм достижения этих целей основан на разрешении индивидуальных частноправовых споров, возникающих из гражданско-правовых договоров (кредитных, страховых и др.), что прямо следует из предмета регулирования Закона (ст. 2) и опреде- ления спора, подведомственного СФУ (ст. 3) [3]. Таким образом, законодатель изначально конструирует модель, где публичный интерес реализуется через разрешение частных конфликтов.

Ключевую роль в обеспечении публичной составляющей статуса СФУ играет Банк России как мегарегулятор финансового рынка.

В силу ст. 4 Закона о ФУ Банк России наделен полномочиями по утверждению стандартов деятельности СФУ, порядка назначения и освобождения финансового уполномоченного, определению размера и порядка уплаты обязательных взносов финансовых организаций на финансирование СФУ [3; 13]. С.С.

Тропская обосновывает, что финансовый уполномоченный является субъектом публичного права финансового рынка, действующим в тесной связи с мегарегулятором [15, с. 12]. Совет Службы финансового уполномоченного формируется без возможности включения представителей потребителей финансовых услуг, что, по мнению некоторых исследователей, может ставить под сомнение независимость омбудсмена [9, с. 288].

Финансирование деятельности СФУ за счет обязательных взносов финансовых организаций, размер и порядок уплаты которых регулируются нормативным актом Банка России (Положение Банка России от 24.11.2020 № 732-П), носит квази-фискальный характер, сближая эти платежи с публичными сборами. Как обосновывает в своем исследовании Е.А. Сурменева, большинство отношений по формированию денежного фонда СФУ имеет финансово-правовую природу, так как отвечает выделяемым в науке финансового права признакам финансового имущественного правоотношения [4, с. 3].

М.В. Карасева (Сенцова) в своих исследованиях, посвященных децентрализованным финансам, отмечает, что появление институтов, подобных СФУ, с особым порядком финансирования и публичными функциями, является закономерным этапом развития финансово-правового регулирования, отражающим тенденцию к децентрализации публичных финансов и передаче отдельных публичных функций негосударственным структурам [1, с. 47-48].

Таким образом, нормативная конструкция Закона о ФУ и подзаконных актов Банка России целенаправленно формирует СФУ как институт со смешанной природой. Публичные цели и государственное регулирование (через ЦБ РФ) сочетаются с частноправовым предметом деятельности (разрешение споров из гражданско-правовых договоров) и особым, небюджетным, но регулируемым государством финансированием. Эта законодательная основа является первичным источником дуализма правовой природы СФУ.

Сочетание публично-правовых и частноправовых элементов в статусе и деятельности СФУ Анализ статуса и практической деятельности СФУ позволяет четко идентифицировать взаимопереплетение публично-правовых и частноправовых начал. К публично-правовым элементам следует отнести следующие.

Во-первых, СФУ реализует делегированную государством (посредством закона) функцию по защите прав граждан в важнейшей социально-экономической сфере – финансовом обслуживании. Эта функция имеет конституционное измерение (защита прав потребителя) и направлена на обеспечение стабильности публичного правопорядка на финансовом рынке.

Во-вторых, финансовые организации – участники системы СФУ (определены ст. 15 Закона о ФУ) обязаны рассматривать обращения финансового уполномоченного и исполнять принятые им решения, если потребитель согласился с ними (ч. 1, 2 ст. 18 Закона о ФУ) [3]. Эта обязанность носит публично-правовой, императивный характер и обеспечивается возможностью принудительного исполнения и мерами воздействия со стороны Банка России.

В-третьих, как отмечалось, модель финансирования СФУ (обязательные взносы финансовых организаций, регулируемые ЦБ РФ) не характерна для частных институтов и подчеркивает ее связь с публичным регулированием рынка. СФУ не оказывает услуги финансовым организациям на коммерческой основе; взносы – это установленная законом обязанность участников рынка по содержанию института, выполняющего публичную задачу.

В-четвертых, решения финансового упол- номоченного обладают свойством исполнительной силы, что характерно для актов публичной власти. Как отмечает Д.В. Кулакова, юридическая характеристика актов финансового уполномоченного позволяет отнести их к особой категории правоприменительных актов, обладающих признаками как административных, так и судебных актов [10, с. 69].

К частноправовым элементам относятся следующие.

Во-первых, обращение к финансовому уполномоченному является правом, а не обязанностью потребителя (ч. 1 ст. 16 Закона о ФУ) [3]. Потребитель свободен в выборе способа защиты своего права (СФУ или суд). Это принципиальное отличие от обязательности для финансовых организаций подчеркивает диспозитивность участия потребителя в процедуре.

Во-вторых, СФУ рассматривает споры, вытекающие из гражданско-правовых договоров (кредитных, договоров страхования (кроме ОСАГО), договоров с МФО и т.д.) в пределах, установленных ст. 3 Закона о ФУ. По своей сути, это частные споры о нарушении субъективных гражданских прав. Как отмечает В.В.

Климов, функция разрешения споров между финансовыми организациями и потребителями их услуг является исторически присущей институту финансового омбудсмена [8, с. 63]. В-третьих, СФУ не является государственным органом или учреждением. Она действует в организационно-правовой форме государственного учреждения (Федеральное государственное учреждение «Служба финансового уполномоченного»), что формально относит ее к юридическим лицам публичного права, но не к органам государственной власти (ст. 5 Закона о ФУ) [3; 13]. Ее решения – не акты государственной власти. В доктрине существует дискуссия о возможности отнесения подобных организаций к категории «юридические лица публичного права». В.Е. Чиркин одним из первых в постсоветской науке обосновал необходимость выделения данной категории, отмечая, что такие лица обладают властными полномочиями, но не входят в систему органов государственной власти [16, с. 88-90]. Б.В. Россинский к таким юридическим лицам относит Центральный Банк РФ, государственные корпорации, публично-правовые компании, однако объем передаваемых полномочий публично-правового характера у различных видов организаций может существенно отличаться [4, с. 4-5].

На основании изложенного, СФУ следует квалифицировать как уникальный публично-частный (гибридный) институт. Она представляет собой форму делегирования государством (посредством закона и мегарегулятора) публичной функции (защита прав потребителей финансовых услуг, содействие стабильности рынка) специализированной негосударственной структуре. Эта структура реализует публичную миссию преимущественно через частноправовые механизмы внесудебного разрешения индивидуальных споров на основе принципов доступности, беспристрастности и оперативности. СФУ функционирует на стыке публичного интереса и частной автономии воли потребителя.

Финансово-правовой статус СФУ как элемент публичной составляющей Особого внимания заслуживает анализ финансово-правового статуса СФУ, который наиболее ярко демонстрирует публичную составляющую исследуемого института. Как обоснованно отмечают Е.А. Сурменева и Е.Г. Беликов, отношения по формированию финансовой основы деятельности уполномоченного по правам потребителей финансовых услуг являются предметом финансового права, поскольку отвечают всем признакам финансовых правоотношений: возникают в процессе финансовой деятельности государства; одним из субъектов выступает уполномоченный государством орган (Банк России); объектом являются денежные средства; носят имущественный характер и связаны с формированием денежных фондов [4, с. 30].

Согласно ст. 11 Закона о ФУ, финансовое обеспечение деятельности СФУ осуществляется за счет имущества СФУ, которое формируется из обязательных взносов финансовых организаций, добровольных взносов, а также из иных не запрещенных законодательством Российской Федерации поступлений [3]. При этом размер обязательных взносов, порядок их уплаты, а также порядок расчета и взимания пеней за их несвоевременную уплату устанавливаются Банком России. Это свиде- тельствует о том, что государство через мегарегулятора сохраняет контроль за финансовой основой деятельности СФУ.

Интерес представляет также вопрос о правовой природе обязательных взносов финансовых организаций. По своим признакам они сближаются с публичными платежами:

уплата носит обязательный характер; размер устанавливается нормативным актом Банка России; неисполнение обязанности по уплате влечет применение мер ответственности. В то же время, эти взносы не зачисляются в бюджетную систему, а поступают в распоряжение СФУ, что характерно для парафискалитетов – обязательных платежей публично-правового характера, взимаемых в пользу негосударственных организаций, выполняющих публичные функции [1, с. 49].

Сравнительно-правовой анализ моделей финансового омбудсмена Для более глубокого понимания правовой природы СФУ целесообразно обратиться к сравнительно-правовому анализу зарубежных моделей финансового омбудсмена. К. Молодыко в своем фундаментальном исследовании выделяет три основные модели организации института финансового омбудсмена [17, с. 389-402].

Первая модель – английская (Financial Ombudsman Service), созданная в 2000 году. Она характеризуется вертикальной структурой с единоличным омбудсменом, обязательным досудебным порядком для финансовых организаций и правом потребителя на обращение в суд. Финансовый омбудсмен в Великобритании назначается регулятором (FCA), а его решения обязательны для финансовых организаций, но не для потребителей. Как отмечает К. Молодыко, российская модель во многом заимствовала именно английский подход, особенно в части асимметричной обязательности решений [17, с. 393].

Вторая модель – немецкая, представляющая собой систему отраслевых омбудсменов (банковский, страховой, инвестиционный). Особенностью немецкой модели является сохранение для потребителя права на обращение в суд без обязательного досудебного урегулирования, а также отсутствие жесткой привязки к регулятору. Омбудсмены назначаются профессиональными ассоциациями, что обеспечивает их большую независимость от государства [17, с. 395].

Третья модель – итальянская, основанная на системе обязательной медиации (conciliation) перед обращением в суд. Эта модель была введена в 2010 году и предусматривает обязательное обращение к финансовому посреднику (ombudsman – giuri bancario) по всем спорам с финансовыми организациями. Как справедливо отмечает К. Молодыко, российская модель сочетает элементы итальянской обязательности досудебной процедуры с английской системой назначения омбудсмена регулятором [17, с. 398].

Проведенный сравнительный анализ позволяет сделать вывод о том, что российская модель финансового омбудсмена является уникальной и не имеет прямых аналогов в зарубежных правопорядках. Она представляет собой гибрид, сочетающий публично-правовые элементы (обязательность для финансовых организаций, назначение регулятором, финансирование за счет обязательных взносов) и частноправовые элементы (диспозитивность для потребителя, разрешение частноправовых споров). Такое сочетание предопределяет сложность правовой природы исследуемого института и порождает многочисленные дискуссии в доктрине.

Юридическая сила решений финансового уполномоченного как отражение дуалистической природы Наиболее наглядно дуализм правовой природы СФУ проявляется в юридической силе и характере принимаемых финансовым уполномоченным решений, которая носит принципиально асимметричный характер.

Если потребитель согласен с решением финансового уполномоченного, оно становится обязательным для финансовой организации (ч. 2 ст. 18 Закона о ФУ) [3]. Эта обязательность носит властный, публично-правовой характер. Финансовая организация не вправе оспаривать такое решение по существу в суде (п. 3 ст. 22 Закона о ФУ). Единственным способом контроля является оспаривание в порядке административного судопроизводства (глава 22 КАС РФ) решений, действий (бездействия) СФУ, связанных с нарушением процедуры рассмотрения спора. Неисполнение решения влечет для финансовой организации возможность принудительного взыскания суммы в порядке, аналогичном исполнению судебного решения (гл. 47 ГПК РФ, гл. 30 АПК РФ), а также меры воздействия со стороны Банка России.

Решение финансового уполномоченного не является обязательным для потребителя (ч. 4 ст. 16 Закона о ФУ) [3]. Потребитель вправе не согласиться с решением (полностью или частично) и обратиться за защитой своего права в суд в общем порядке. Решение СФУ не имеет преюдициального значения для суда. Более того, как следует из официальных разъяснений Банка России, если финансовый уполномоченный не может разрешить спор, потребитель может подать иск против финансовой организации в суд [12].

Эта асимметрия обязательности позволяет определить правовую сущность решения СФУ. По отношению к финансовой организации оно выступает как властное предписание (публичный элемент), порождающее для финансовой организации гражданско-правовое обязательство исполнить решение (частный элемент). Однако возникновение этого обязательства поставлено в зависимость от волеизъявления потребителя – его согласия с решением (условность по отношению к потребителю). Таким образом, решение СФУ – это юридический акт особого рода: властный по отношению к финансовой организации, порождающий для нее гражданско-правовое последствие, но условный (опциональный) по отношению к потребителю. Эта конструкция не имеет прямых аналогов в традиционных институтах публичного или частного права и является прямым порождением дуалистической природы самого института СФУ.

Проведенный анализ позволяет сформулировать ряд положений, требующих дальнейшего научного осмысления. Прежде всего, необходимо отметить, что выявленный дуализм правовой природы СФУ не является случайностью или недоработкой законодателя, а представляет собой сознательно выбранную и нормативно закрепленную модель. Как справедливо отмечается в литературе, специфика финансового уполномоченного состоит в том, что этот орган не является нейтральным по отношению к сторонам спора – он создан именно для защиты прав потребителей финансовых услуг [13, с. 48].

Представляется дискуссионным вопрос о возможности отнесения СФУ к категории юридических лиц публичного права. В российской правовой доктрине отсутствует единое понимание данной категории, а перечень включаемых в нее организаций у различных авторов существенно отличается [4, с. 4]. Однако независимо от решения этого теоретического вопроса, практическое значение имеет признание того факта, что СФУ обладает отдельными государственно-властными полномочиями при сохранении негосударственного статуса.

Особого внимания заслуживает вопрос о гарантиях независимости финансового уполномоченного. Закон о ФУ провозглашает принцип независимости, однако, как отмечает Д.В. Кулакова, он может быть подвергнут сомнению в связи с тем, что Совет Службы финансового уполномоченного формируется без возможности включения представителей потребителей финансовых услуг [9, с. 288]. Это обстоятельство требует дальнейшего совершенствования законодательства в части обеспечения баланса интересов всех участников финансового рынка.

Сравнительно-правовой анализ показывает, что российская модель финансового омбудсмена является одной из наиболее интегрированных в систему государственного регулирования финансового рынка. К. Молодыко отмечает, что в ряде стран наблюдается тенденция к усилению влияния регулятора на работу финансовых омбудсменов, и российская реформа является первой попыткой внедрения новой обязательной модели для финансовых рынков [17, с. 402]. При этом важно отметить, что степень интеграции с регулятором в российской модели выше, чем в большинстве зарубежных аналогов, что усиливает публично-правовую составляющую института.

Перспективы развития института финансового уполномоченного Анализ дуалистической природы СФУ позволяет определить перспективы развития данного института. Представляется, что даль- нейшая эволюция правового статуса финансового уполномоченного может пойти по пути усиления как публично-правовых, так и частноправовых начал.

Усиление публично-правовых начал может выражаться в расширении компетенции финансового уполномоченного на новые категории споров, в том числе на урегулирование задолженности по кредитам [8, с. 67], а также в наделении его дополнительными полномочиями по применению мер воздействия к финансовым организациям. В.В. Климов обосновывает необходимость распространения компетенции финансового уполномоченного на споры, связанные с реструктуризацией долга, что позволит снизить нагрузку на суды и повысить доступность процедур урегулирования задолженности для граждан [8, с. 68].

Усиление частноправовых начал может выражаться в расширении диспозитивных начал в деятельности СФУ, в том числе в возможности заключения мировых соглашений, более широком применении примирительных процедур. Кроме того, дискуссионным остается вопрос о возможности наделения решений финансового уполномоченного свойством преюдициальности для последующего судебного разбирательства, что сблизило бы их с судебными актами.

Важным направлением совершенствования института является обеспечение реальной независимости финансового уполномоченного. Как отмечает Д.В. Кулакова, требуется пересмотр порядка формирования Совета Службы финансового уполномоченного с целью включения в его состав представителей потребителей финансовых услуг и общественных организаций [9, с. 289]. Это позволит усилить гарантии беспристрастности и независимости при принятии решений.

Заключение

Правовая природа Службы финансового уполномоченного в Российской Федерации носит принципиально дуалистический (публично-частный) характер. Этот дуализм проявляется на всех уровнях существования института: в нормативной основе – сочетание публичных целей (защита прав граждан, стабильность рынка) с частноправовым механизмом их достижения (разрешение индивидуальных споров из договоров); в статусе и деятельности – выполнение публичной функции при негосударственном статусе; обязательность участия и решений для финансовых организаций (публичный элемент) при добровольности для потребителя и частноправовом предмете спора (частный элемент); специфическое финансирование через регулируемые взносы финансовых организаций, имеющее признаки парафискалитета.

В юридической силе решений проявляется ярко выраженная асимметрия – властная обязательность для финансовых организаций (с возможностью оспаривания только процедуры в порядке КАС РФ) при полной добровольности для потребителя и отсутствии преюдиции для суда. Решение СФУ является юридическим актом особого рода, сочетающим публично-властное предписание финансовой организации с порождением для нее гражданско-правового обязательства, условного по отношению к воле потребителя. Анализ судебной практики подтверждает этот вывод, демонстрируя различные правовые режимы оспаривания решений для финансовых организаций и потребителей.

Сравнительно-правовой анализ позволяет сделать вывод об уникальности российской модели финансового омбудсмена, сочетающей элементы английской (назначение регулятором, асимметричная обязательность решений) и итальянской (обязательность досудебной процедуры) моделей. Российская модель характеризуется наиболее высокой степенью интеграции с финансовым регулятором, что усиливает ее публично-правовую составляющую.

СФУ представляет собой уникальный гибридный (публично-частный) институт в российской правовой системе. Это институт, которому государство делегировало выполнение важной публичной задачи (защита прав потребителей финансовых услуг как элемент публичного порядка), но который реализует эту задачу преимущественно через инструменты разрешения частных конфликтов на основе сочетания императивных (по отношению к финансовым организациям) и диспозитивных (по отношению к потребителю) начал.

Понимание дуалистической природы СФУ имеет ключевое значение для правильного определения ее места в системе защиты прав граждан, толкования ее полномочий, оценки правовых последствий ее деятельности, в том числе юридической силы решений финансового уполномоченного, и разрешения возникающих на практике коллизий.

Дальнейшее развитие института должно учитывать эту двойственность, минимизируя порождаемые ею правовые неопределенности при сохранении преимуществ гибридной модели. Перспективными направлениями совершенствования являются расширение компетенции финансового уполномоченного на новые категории споров, усиление гарантий его независимости, а также более четкое законодательное закрепление правовой природы принимаемых им актов.

Список литературы

1. Карасева (Сенцова) М.В. Децентрализованные финансы: вопросы финансово-правовой теории // Российский журнал правовых исследований. – 2023. – Т. 10. – № 4. – С. 46-50.
2. Карасева (Сенцова) М.В. Госкорпорации и публично-правовые компании как субъекты финансового права // Финансовое право. – 2024. – № 1. – С. 11-15.
3. Карасева (Сенцова) М.В. Публично-правовые образования и юридические лица публичного права: проблемы соотношения // Финансовое право. – 2023. – № 12. – С. 8-12.
4. Карасева (Сенцова) М.В. Финансово-правовая природа института финансового уполномоченного в Российской Федерации / М.В. Карасева (Сенцова), Е.А. Сурменева, Е.Г. Беликов // Финансовое право. – 2024. – № 4. – С. 28-35.
5. Климов В.В. Правовая природа финансового уполномоченного в Российской Федерации // Актуальные проблемы российского права. – 2023. – Т. 18. – № 4 (149). – С. 61-68.
6. Климов В.В. Расширение компетенции финансового уполномоченного: новые вызовы и перспективы // Банковское право. – 2024. – № 2. – С. 22-28. – 7.
7. Кулакова Д.В. Комплексность института уполномоченного по правам потребителей финансовых услуг // Вестник Владимирского юридического института. – 2023. – № 2 (67). – С. 45-49.
8. Кулакова Д.В. Публично-правовой статус финансового уполномоченного // Право и государство: теория и практика. – 2023. – № 12 (228). – С. 286-289.
9. Кулакова Д.В. Юридическая характеристика актов уполномоченного по правам потребителей финансовых услуг // Вестник Сибирского юридического института МВД России. – 2023. – № 3 (52). – С. 67-73.
10. Рождественская Т.Э., Гузнов А.Г. Особенности правового статуса финансового уполномоченного // Вестник Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА). – 2018. – № 10 (50). – С. 45-54.
11. Россинский Б.В. Значение организаций, реализующих государственно-властные полномочия, в системе публичного управления // Актуальные проблемы административного права и процесса. – 2024. – № 2. – С. 3-9.
12. Тропская С.С. Финансовый уполномоченный как субъект публичного права финансового рынка // Финансовое право. – 2020. – № 7. – С. 10-14.
13. Чиркин В.Е. О понятии и классификации юридических лиц публичного права // Журнал российского права. – 2010. – № 6. – С. 87-101.

Скачать