Правовые позиции Конституционного Суда РФ в механизме обеспечения конституционности уголовно-правовых норм

Уголовный Кодекс Российской Федерации [1] (далее – УК РФ) является единственным нормативным правовым актом, который содержит нормы, определяющие деяния в качестве преступления. Основанием уголовной ответственности является совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, предусмотренного УК РФ. Поэтому материальной основой уголовного судопроизводства является уголовное законодательство.

Сфера уголовного права и процесса в наибольшей степени затрагивает права и свободы человека и гражданина, поэтому является особенно чувствительной к малейшему отступлению от конституционно-правовых гарантий. Уголовное право и уголовное законодательство можно признать качественным и эффективным только при условии полного соответствия фундаментальным идеям, принципам, положениям Конституции Российской Федерации [2].

Нормы Конституции РФ наполнены не только юридическим, но и политическим, идеологическим, ценностным содержанием, оказывая влияние на правовую культуру и правосознание. Для того, чтобы конституционные положения не остались декларативными, они должны воплощаться в отраслевых правовых актах, приобретая при этом силу регулятивного воздействия на общественные отношения.

Воплощение конституционных норм в отраслевом законодательстве уточняет конституционные нормы, исходя из специфики отрасли, наполняя при этом соответствующую отрасль права духом Основного закона. Как отмечает В.В. Ершов, «конкретизация права характеризуется его развитием – детализацией, уточнением и т.д. уполномоченными органами и лицами» [3].

Заключение о соответствии уголовно-правовых норм, закрепленных в УК РФ и подлежащих правоприменению, может дать только Конституционный Суд РФ (далее – КС РФ) в рамках реализации его основной функции конституционного контроля в соответствии с Федеральным конституционным законом от 21.07.1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» [4].

Причем до 2020 г. КС был ограничен правом осуществлять только последующий конституционный контроль, проверяя соответствие положений уголовного законодательства по жалобам граждан, разрешение дел которых основывалось на оспариваемых уголовных нормах, и по запросам судов при правоприменении соответствующей нормы.

Такое ограничение конституционного контроля связано с презумпций конституционности и добросовестности законодательного органа, принимающего уголовно-правовые нормы, т.е. уголовно-правовое положение при его принятии считается соответствующим Конституции РФ.

Предварительный конституционный контроль заключается в праве органа конституционного контроля проверять правовые положения на соответствие Конституции на этапе законопроекта.

Федеральным конституционным законом от 09.11.2020 № 5-ФКЗ было установлено, что «по запросу Президента Российской Федерации проверяет конституционность проектов федеральных законов до их подписания Президентом Российской Федерации» [5].

По поводу такого решения О.С. Гузеева, отмечает, что «с одной стороны, оно создает дополнительные и важные гарантии конституционной законности, подчеркивает конституционную роль Президента РФ в качестве «гаранта Конституции». С другой стороны, оно «втягивает» и Президента, и Конститу- ционный Суд в законодательный процесс, что создает новую конфигурацию воплощения принципа разделения властей; и кроме того, корректирует представления о самом Конституционном Суде РФ как органе правосудия, рассматривающим споры о Конституции РФ» [6].

Предварительный конституционный контроль предполагает деятельность КС РФ, который определяет конституционный смысл проверяемой уголовно-правовой нормы, дает толкование Конституции РФ в рамках данной проверки, что переносится на другие схожие дела, рассмотренные в прошлом и в будущем. Выявленное конституционно-правовое наполнение положения уголовного права приобретает правоустановительную ценность, что делает правовые позиции КС РФ, путеводителем для законотворчества и правоприменения.

В этом заключается значение правовых позиций КС РФ для обеспечения соответствия уголовного права Конституции РФ. Принимая их по поводу уже разработанных законопроектов или действующих законов, ориентирует законодателя в отношении будущих уголовно-правовых положений, развивает конституционное понимание, способность давать конституционную оценку действующим уголовно-правовым нормам, не выступавшим предметом проверки в порядке конституционного судопроизводства.

Правовые позиции КС РФ вносят в правовое поле и юридическую доктрину сведения, которые обязательны к восприятию, исполнению и согласованию с законодательной и правоприменительной деятельностью [7].

По мнению А.В. Елинского, конституционализация уголовного права связана «с выполнением конкретных решений, принятых Конституционным Судом РФ и обеспечением соответствия УК РФ общим требованиям, которые в этих решениях сформулированы» [8].

Если КС РФ находит в содержании или применении положения уголовного закона несоответствия с конституционными нормами, их следует ликвидировать. С одной стороны, устранение происходит на уровне законодательства, с другой стороны, последующая правоприменительная практика должна учитывать правовую позицию КС РФ по поводу смысла и содержания соответствующей нормы. В отдельных случаях, КС приходилось неоднократно выносить правовые позиции по аналогичному вопросу. Так, КС, давая толкование действовавшей ранее ст. 188 УК РФ в 2008 г., разъяснил особенности применения данной нормы к определению суммы денежных средств, перемещаемых через государственную границу [9]. Однако два года спустя КС РФ пришлось давать аналогичное разъяснение в отношении исчисления стоимости контрабандных товаров [10].

Суды вправе обратиться в КС за разъяснением о соответствии нормы уголовного права Конституции РФ, однако такие обращения встречаются редко. С одной стороны, это может свидетельствовать о высокой степени соответствия уголовного закона конституционным положениям. С другой стороны, выявление подобных неопределенностей подразумевает высочайший уровень профессионального правосознания судей. По этому поводу В.И. Крусс дал очень образное пояснение: «судье недостаточно быть «только» юридически грамотным и добросовестным лицом в механизме публичной власти. Ему требуется достоверная конституционно-правовая образованность, основанием которой выступают не дидактические познания в области законодательства, а нечто иное и гораздо большее:

та степень интеллектуально-нравственной причастности к философии права и конституционализма, без которых судья заведомо не сможет – при выработке и принятии своих правосудных решений – руководствоваться буквой и духом национальной конституции как акта прямого действия, актами и положениями международного права прав человека, которые затрагивает его акт правосудия» [11]. Результатом конституционного контроля является мотивированное решение, обладающее высшей юридической силой. Последствием признания норм уголовного права не соответствующим Конституции РФ является утрата их силы, неисполнение и пересмотр принятых на их основе судебных актов.

Тем самым, КС, вынося постановление о соответствии или несоответствии положения уголовного законодательства Конституции РФ, или разъясняя его смысл и содержание, ссылаясь на принятые ранее правовые пози- ции, обеспечивает соответствие уголовного права Конституции РФ.

Необходимо отметить, что большая часть решений, принятых КС РФ, не связана с признанием уголовно-правовой нормы полностью соответствующей или несоответствующей положениям Конституции РФ. Такая четкость существенно облегчает понимание и применение правовой позиции. В основном КС РФ в своих решениях определяет конституционный смысл нормы уголовного закона в том понимании, которое придает ей правоприменитель. К примеру, в одном из решений КС постановил «признать положения статьи 159.4 УК РФ соответствующими Конституции РФ в той мере, в какой эти положения имеют целью отграничение уголовно наказуемых деяний от собственно предпринимательской деятельности, исключение возможности разрешения гражданско-правовых споров посредством уголовного преследования, создание механизма защиты добросовестных предпринимателей от необоснованного привлечения к уголовной ответственности. Признать положения статьи 159.4 УК РФ не соответствующими Конституции РФ, в той мере, в какой эти положения устанавливают за мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности, если оно совершено в особо крупном размере, несоразмерное его общественной опасности наказание» [12]. В другом решении КС постановил «признать статью 212.1 УК РФ не противоречащей Конституции РФ», но данные судом обширные разъяснения из шести пунктов не дают правоприменителям использовать ее положения непосредственно [13].

Принятие подобных решений не предполагают правовых последствий в виде исключения уголовно-правового положения из законодательства. Но такие разъяснения наполняют уголовное законодательство конституционным смыслом, содержанием, что требует от судов обаятельного учета при рассмотрении дел, основанных на разъясняемом уголовно-правовом положении. Тем самым происходит переориентация и переход правоприменительной деятельности на более конституционный путь. Это имеет не менее важное значение, чем исключение из правового поля неконституционной нормы уголовного закона [14].

Таким образом, только КС наделен правом давать обязательные к исполнению правовые позиции о конституционности положений уголовного законодательства. КС при этом не только оценивает содержание и место нормы уголовного закона в системе права, но и сложившуюся правоприменительную практику.

Следовательно, предметом анализа КС РФ становится, как законодательная, так и правоприменительная деятельность. Обеспечение КС соответствия уголовного права Конституции РФ производится двумя способами.

Первый связан с исключением неконституционной нормы из уголовного законодательства или возложением обязанности на законодателя внести в нее необходимые изменения. Второй способ связан с разъяснением конституционного содержания нормы, что отражается на ее понимание законодателем, судами и, соответственно, на последующей законодательной и правоприменительной деятельности.